Предлагаем мини-отели в Петербурге!

Шоколад и наркотики.

				
				
				
   Шоколад и наркотики.
   В программе Берлинского фестиваля.
   БЕРЛИН - Как всякий фестиваль,
уже переживший свое 50-летие, Берлинале-2001 выглядит спокойным,
уверенным в себе.
   Правда, звезды, заявленные пресс-агентами фильмов, приехали
через одну - а ведь фестивальный ажиотаж и праздник создают
именно они. Да и подборка фильмов в конкурс (пока говорю только
про первые три дня) не всегда совпадала с моим представлением об
арт-хаусе и его фестивальных преимуществах перед хорошо
сделанным, но абсолютно коммерческим, растянутым на два часа
киноклипом.
   Именно к такому разряду отнесу "Шоколад" Ласса Хальстрема, где
снимались Жульетт Бинош и Джонни Депп. Если бы картина шла вне
конкурса, претензий бы не было: чтобы обеспечить фестиваль
звездами, которых мгновенно и плотоядно пожирает телевидение,
можно дать хорошее время в программе коммерческим мыльным
сказочкам. Однако "Шоколад" оказался в основной программе -
видимо, приезд в Берлин Жульетт Бинош и Джонни Деппа был
настолько важен, что отборочная комиссия решила пойти на
компромисс. Однако ни на пресс-конференцию, ни на вечерний показ
(прогулка по красному ковру - как в Каннах, только там - вверх, а
тут все движение на одном уровне) Джонни Депп не явился, интервью
не давал. А был ли мальчик? - хочется спросить.
   Если так или иначе он проявится, то обязательно сообщу.
   В фильме-сказке про чудесную силу шоколада, который превращает
в добряков даже злобных жителей одного французского уютного
провинциального городишки, есть, впрочем, своя прелесть. Героиня
Бинош приезжает словно посланец добрых сил, открывает
кондитерскую и, преодолевая сопротивление городского главы (он
еще не попробовал шоколада) , приобщает к тайнам шоколада жителей
города. Отведав опьяняющих изделий, они становятся добрее, но не
сразу. Полная победа добра над злом состоится в финале, а пока к
живописной лачуге прибился табор кочующих цыган, которых местные
радикалы всячески травят и даже поджигают их утлые суденышки. Во
главе цыган, естественно, - Джонни Депп.
   После фильма "Храбрец", где Джонни позиционировал себя как
супергероя, отдающего молодую жизнь ради своей семьи, живущей в
непроходимой бедности где-то в Америке в резервации для индейцев,
актер настолько влюбился в созданный им образ, что в следующей
картине - "Человек, который плакал" - сыграл уже представителя
других национальных меньшинств - цыган.
   И настолько вошел в образ прекрасного предводителя малых сих,
что когда во главе цыган в "Шоколаде" на бедном, но поэтическом
баркасе появился он с гитарой, то в зале добродушно засмеялись.
Клише готово, и ясно, почему Джонни согласился на роль, которая
уже вписалась в его имидж. Вместе с Жульетт они находят друг
друга - оба добрые, оба хорошие-хорошие - и, конечно, вместе
усиливают божественную сущность шоколада (который местный
священник сперва пытался причислить к аксессуарам дьявола, но
потом и он сдался). Все бы хорошо, только у когда-то живого
Джонни Деппа ( "Дон Гуан де Марко", "Что гложет Гильберта
Грейпа") какое-то застывшее лицо, а у Жульетт Бинош (известной
нам по "Синему" и "Английскому пациенту", где не сосчитать
сделанных ею из внутреннего и внешнего света состояний души) в
"Шоколаде" число выражений лица сводится к двум-трем - и это уже
на грани риска: так лицо может превратиться в маску.
   И если Джонни вполне точно попадает в характер (ведь добро и
тупость не обязательно противоречат друг другу) , то мучения
Жульетт иногда проклевываются в том или ином кадре, и это
заметно: актриса не совсем на своем месте.
   Зато абсолютно на своем месте героиня Моники Белуччи из фильма
"Малена" итальянца Джузеппе Торнаторе. Фильм представляет
компания Miramax International, а это значит, что прокат фильма в
мире (в том числе и в России) обеспечен. (Кстати, и "Шоколад" в
марте тоже должен появиться на наших экранах. ) Обладатель
"Оскара" в номинации "Лучший фильм, снятый на иностранном языке"
(1990 г. ) , режиссер Торнаторе явно метит в эту номинацию еще
раз. Фильм погружает нас в военный период кишащей многобюджетными
подробностями жизни одного сицилийского провинциального городка.
   В какой-то момент эта жизнь переходит в мифологический фон
судьбы героини, бросающей вызов своей красотой и свободой тысячам
и тысячам сограждан, воплощающих некий доисторический хор - вне
добра и зла, одинаково приветствующий и фашистов, и американцев.
Хор многолик: это мужчины, любующиеся красотой женщины, и их
жены, ненавидящие героиню именно за ее красоту.
   Противостоять этой силе, доказывая, что красоте позволено все,
а потом смириться с волей хора и признать его высшую правду,
выпало Монике Белуччи - теле- и кинозвезде (игравшей, например, в
"Дракуле Брэма Стокера") , а также топ-модели Dolce & Gabbana.
Вот почему режиссер, пользуясь ее двойной жизнью, больше всего
западает на ее проходы от домика на берегу моря через старинные
храмы и особняки к городской площади, где ежедневное появление
героини является чуть ли не главным событием. Глядя на героиню
глазами влюбленного мальчика-подростка, режиссер показывает
проходы героини как главный соблазн фильма, превращая весь
итальянский городишко в роскошно-экзотический подиум.
   Звезда Моники Белуччи восходит на кинонебосклоне, и фильм
"Малена" доставит массу впечатлений любителям красоты и любителям
решать вопросы: можно ли вернуть утраченное достоинство и как?
   Но лучший фестивальный фильм на данный момент (воскресенье,
день) - это "Наркоторговля" (в российской прессе уже известен как
"Трафик") режиссера Стивена Содерберга, раз и навсегда нашедшего
свою кинофестивальную орбиту после увенчанного в Каннах дебюта
"Секс, ложь и видео".
   На этот раз режиссер делает суперавторский фильм, скрывшись за
псевдонимом Питер Эндрюс и в качестве оператора собственной
картины.
   Наркомафия бессмертна - к такому выводу приходит герой фильма
(Майкл Дуглас) , судья Верховного суда штата Огайо, назначенный
возглавить кампанию против наркотиков в координации с властями
Мексики. Судья наталкивается на стеклянную стену: на иглу подсела
его дочь, и вытянуть ее из номеров гостиниц, где она отдается
черным наркодилерам за дозу, практически уже невозможно.
   Особый трагический эффект в фильме дает дрожащая, погруженная
в марево древняя мексиканская земля, снятая режиссером-оператором
"с плеча", и статичные кадры помпезной американской жизни, куда
"мексиканский стиль" прорывается, как только герой оказывается в
бедных кварталах в поисках своей дочери.
   "Языки" этого стиля обвивают героя со всех сторон, и кроме
неутешительного финала, где дочь якобы прошла лечение в
коллективе себе подобных, американский истеблишмент ничего этой
огненной древней силе противопоставить не в силах. Может быть,
режиссер хотел внести свой вклад в движение за легализацию легких
наркотиков? А может быть, и задачи такой не ставил, ведь фильм
самодостаточен вне зависимости от того или иного пафоса.
   Сергей Шолохов