Предлагаем мини-отели в Петербурге!

Духи и мертвецы Японии.

				
				
				
   Духи и мертвецы Японии.
   Показались в Москве.
   На московских экранах столкнулись два японских фильма.
Один из них снят модным на международных фестивалях Такаси Миике,
режиссером выпускающим по четыре-пять фильмов в год. После выхода
в прошлом году на московский экран трех его фильмов - "Кинопробы",
"Живым или мертвым" и "Города потерянных душ" - он стал одним
из самых известных в России японских режиссеров, догнав или даже
перегнав по своей популярности своего тезку Такеси Китано. Его
фильм "Счастье семьи Катакури" был выбран Андреем Плаховым для
фестивальной программы "АиФория".
   Второй фильм снят Хаяо Миядзаки - режиссером, имя
которого мало что говорит большинству фестивальных зрителей.
Представители прессы почти полностью проигнорировали показ "Тихиро,
унесенной духами", а между тем все билеты были распроданы еще
за час до начала фильма.
   Зал был заполнен молодыми людьми в майках с надписями
Ghost in the Shell и Akira, которые, может быть, и не знали,
кто такой Атом Эгоян, но уж имя Миядзаки или Кацухиро Отомо вспомнили
бы и посреди ночи. Небольшая, но впечатляющая армия поклонников
японской анимации не пропускает ни одного показа аниме в Москве,
и "Тихиро, унесенная духами" стала для них настоящим подарком:
ведь это первый фильм, снятый Миядзаки после международного хита
"Принцесса Монокое".
   Миике, верный себе, препарирует традиционные жанры,
обильно сопровождая свою деконструкцию гиньолем. На этот раз
объектом расчленения становится мюзикл и идеология семейных ценностей.
Семья Катакури покупает небольшой отель в горах, но все их постояльцы
умирают в первую же ночь, и тела приходится спешно хоронить,
чтобы избежать навсегда испорченной репутации. По сравнению с
другими фильмами Миике "Счастье семьи Катакури", можно сказать,
фильм для детей: ни пыток, ни расчлененки в кадре, ни разнузданного
секса. Похоронив очередного гостя, родственники танцуют и поют
- то в стиле рок-оперы, то изображая караоке, то едва ли не пародируя
"Танцующую в темноте". Игровые эпизоды сменяются пластилиновой
анимацией, сюжет закручивается все туже и туже, но даже после
извержения вулкана фильм продолжает несколько иронично настаивать
на традиционной морали: пока мы семья, мы едины. Все будет хорошо.
И полуразложившиеся мертвецы подпевают, восстав из могил.
   После "Счастья семьи Катакури" Миике начинает еще
больше напоминать Квентина Тарантино периода "Четырех комнат",
когда на пике популярности он появлялся в пяти-шести фильмах
в год, обстебывая все, что под руку попадается: боевик, комедию,
ужастик (как известно, он даже снял серию "Скорой помощи"). При
общем сходстве стилистики опасность перекормить публику своими
кровавыми шутками грозит Миике не меньше, чем режиссеру "Криминального
чтива".
   В отличие от Миике Хаяо Миядзаки совершенно серьезен,
однако его героиня попадает в тот же мир потусторонних существ,
в котором обнаруживает себя счастливая семейка Катакури. На этот
раз, правда, сюжет инвертирован: вместо добродушной семейки,
в гостиницу которых валится всякая нечисть, мы видим семью, случайно
попавшую в гостиничный поселок, куда по ночам приходят повеселиться
духи - этакий Призрак-ресорт. Отведав заколдованного угощения,
родители десятилетней Тихиро превращаются в свиней, и девочке
придется пережить немало приключений, чтобы спасти их. В отличие
от стандартного диснеевского мультфильма "много приключений"
- не пустая фраза. Миядзаки демонстрирует удивительную способность
изобретать новые сюжетные повороты и вводить новые сущности даже
на последних тридцати минутах фильма. Результат - картина длиной
в два с лишним часа смотрится на одном дыхании.
   Прожорливый оборотень без лица, добродушные подпрыгивающие
зеленоватые человеческие головы, младенец, превращенный в мышь,
бог-вонючка, оказывающийся богом чистой реки. Превращение омерзительного
грязнули в струящегося духа чистоты характерно для фильма: Миядзаки
не делит персонажей на хороших и плохих. Его мир гармоничен -
в том смысле, что существует по своим внутренним правилам. Родители
превращены в свиней в силу тех же непреложных законов, которые
обязывают хозяйку веселого дома не вредить Тихиро, если она выразит
желание работать.
   Не так уж трудно представить среди гостей-духов поющих
зомби Миике - точно так же как духи были бы не прочь исполнить
песню про семейные ценности и уважение к старикам. Одним словом,
если вампиры Тарантино и Родригеса явились из фильмов Фульчи
или студии "Хаммер", то зомби Миике родом из японского детства,
из страшных сказок со счастливым концом. И потому веселые песни
выглядят не просто постмодернистским стебом, а жизненным кредо
режиссера.
   Сергей Кузнецов.