Предлагаем мини-отели в Петербурге!

РАБОТА НАД ОШИБКАМИ: МВФ и глобализация.

				
				
				
   РАБОТА НАД ОШИБКАМИ: МВФ и глобализация.
   Нобелевского лауреата по экономике Джозефа Стиглица
любит народ, но его терпеть не могут в коридорах финансовой власти.
Степень неприязни к нему некоторых людей можно оценить по реакции
Кеннета Рогоффа, главного экономиста МВФ с 2001 г., на новую
книгу Стиглица о глобализации ("Глобализация и ее противники").
Стиглиц презирает МВФ - Рогофф демонстрирует, что это чувство
вполне взаимно.
   Однако Стиглиц - не просто выдающийся экономист-теоретик:
в свое время он был председателем экономического совета при президенте
США и главным экономистом Всемирного банка. От его доводов против
нынешних приоритетов невозможно отмахнуться, как от бреда лунатика.
И дело не в важности его персоны, а в значимости вопросов, которые
он поднимает. Слишком много ошибок было сделано за последние
20 лет, чтобы позволить себе хоть крупицу самоуспокоенности.
   Аргументы Стиглица можно свести к двум положениям.
Первое: глобализация - это благо, а "хулители глобализации часто
не замечают ее преимуществ". Это правда. Второе: "для многих
в развивающихся странах глобализация не принесла обещанных экономических
благ". Виной тому - отчасти эгоизм и лицемерие Запада, отчасти
"рыночный фундаментализм" МВФ и некоторых правительств (особенно
американского).
   На страницах своей книги Стиглиц предстает этаким
праведником посреди грешного мира. Сотрудников МВФ он осуждает
за то, что они останавливаются в пятизвездочных отелях. Живущие
в роскоши, они принимают решения, способные разрушить жизни простых
людей. К примеру, Стиглиц вопрошает о Стэнли Фишере, когда-то
втором человеке в МВФ, не является ли его нынешняя должность
в Citigroup "щедрым вознаграждением" за то, что он "послушно
делал то, что ему говорили".
   Личные нападки подобного рода оставляют неприятный
осадок. Но это не самый большой недостаток его книги. Отмечу
особо три его ошибки.
   Ошибка первая. Интеллектуальное зерно книги Стиглица
- атака на неспособность экономических стратегов понять несостоятельность
рынка. Но сам автор точно так же не желает признавать несостоятельность
правительств. Ему правильно не нравятся монополии, но правительство
- это самая могущественная монополия. Хуже того, многие правительства
- коррумпированные, жестокие и некомпетентные монополисты. Наивно
полагать, что они всегда действуют в интересах общества. Иногда
да, но чаще - нет.
   Ошибка вторая. Стиглица мало беспокоит резонанс его
точки зрения. Ему известно о существовании массы людей, которые
выступают против глобальной экономической интеграции в любом
виде и верят, что бедным будет лучше, если их полностью оградят
от глобализации. Стиглицу следовало бы напрямую высказать свое
мнение о такой позиции, но он избегает этого.
   Ошибка третья и самая важная. Книга изобилует упрощенными
трактовками. Для примера: Стиглиц противопоставляет мудрую постепенность
Польши в реформах шоковой терапии, предпринятой в России. Однако
именно в Польше шоковая терапия - под которой я понимаю стремительную
либерализацию цен и ужесточение денежной политики - и была применена
впервые. Точно так же Стиглиц противопоставляет мудрую постепенность
Китая якобы поспешным российским реформам. Однако Россия лишилась
государства, империи, правящей партии, экономической системы
и идеологии в течение нескольких месяцев. Как она могла пойти
по китайскому пути "постепенности"?
   Рассуждая об азиатском кризисе 1997 - 1998 гг., Стиглиц
снова упрощает дилеммы, стоявшие перед политиками. С его точки
зрения, предпочтительнее был бы такой вариант: мораторий на обслуживание
долгов, контроль над утечкой капитала и быстрая реструктуризация
задолженностей частного сектора. Он высказывается против экстренной
помощи частным кредиторам рушащейся экономики, равно как и против
высоких процентных ставок, используемых для поддержки валютного
курса.
   Подобная позиция вызывала и вызывает у меня большую
симпатию. Непонятно, почему нужно облегчать бремя идиотов, берущих
кредиты в иностранной валюте, путем искусственного удержания
обменного курса. В то время как бремя невинных, занимающих в
местной валюте, увеличивается из-за высоких процентных ставок.
   Сами правительства проблемных стран всегда стремились
избежать дефолта и, как показывает опыт, были, как правило, способны
возвращать кредиты МВФ. Так что для экстренной помощи тонущей
экономике все-таки есть некое оправдание. Более того, ввиду отсутствия
в проблемных странах эффективных процедур банкротства, идеи Стиглица
было бы крайне трудно реализовать быстро.
   Я бы упрекнул эту книгу в самодовольстве, дезинформации
читателя, безответственности и упрощенчестве. К несчастью для
МВФ, это не значит, что ее можно игнорировать. В рассуждениях
Стиглица есть несколько убедительных пунктов.
   Один из них - что либерализация движения капитала,
продолжавшаяся последние два десятилетия, в сочетании с ошибочными
подходами к регулированию обменного курса и слабостью финансовых
систем привела к серии катастроф.
   Страны Юго-Восточной Азии, например, даже сейчас еще
не вернулись к темпам роста, достигнутым до кризиса. Стиглиц
абсолютно прав, обвиняя фонд и другие институты в том, что они
не предостерегли и не защитили эти страны от катастроф.
   Нападки Стиглица на так называемую "шоковую терапию"
чрезмерны. Но совершенно законен его протест против политики
МВФ и Всемирного банка, при молчаливой поддержке которых шла
чудовищно коррумпированная и некомпетентная приватизация в России
и некоторых других странах, переживавших переходный период. Передача
контроля над природными ресурсами огромной страны нескольким
бандитам с хорошими связями - самое скандальное событие экономической
жизни последнего десятилетия.
   Точно так же прав Стиглиц, говоря о том, что роль
мировых экономических институтов в либерализации движения капиталов
или переходе от коммунизма систематически недооценивалась. Набор
инструментов был слишком примитивен.
   И последнее по порядку, но не по значимости. МВФ остается
относительно непрозрачным общественным институтом, обладающим
большой властью над своими должниками. Ему свойственны все недостатки,
которыми страдают подобные институты. Нужна более открытая дискуссия
по поводу политики, которую он навязывает. Слишком часто он ставит
безумное количество условий, иногда просто неоправданных.
   И все же раздражающая и несовершенная книга Стиглица
несколько раз попадает в яблочко. В конце концов, мы будем оценивать
работу МВФ не по красоте риторики его руководства, а по успеху
его политики. А успех этот был в лучшем случае переменным. Стиглиц
в этом смысле совершенно прав. Фонд должен работать лучше - это
в интересах всего мира. (FT, 9. 07. 2002).
   Мартин Вулф.