Предлагаем мини-отели в Петербурге!

Нестремальный фотограф.

				
				
				
   Нестремальный фотограф.
   Андрей Каменев -- фотограф, специалист по экстремальным съемкам. Видимо,
лучший в России. Хотя бы потому, что рядом просто некого поставить. Он
поднимался на Эльбрус и погружался под лед на Северном полюсе, летал на
парапланах и ездил к диким племенам Океании. В любой тусовке
путешественников и экстремалов он -- свой. У Каменева 16 переломов ног, в
двух местах поврежден позвоночник. Вывихам и сломанным пальцам он потерял
счет. Это его производственные травмы. Такую цену он заплатил за свой архив
-- сотни тысяч слайдов.
   Андрей Каменев давно и успешно сотрудничает с редакцией "Автопилота". Он
наш автор. То же самое про него могут сказать еще в пятидесяти столичных
изданиях. Каменев -- free lance, свободный работник.
   В теории, Каменев -- миллионер. На практике у него нет даже машины.
Продал шесть лет назад, когда не хватало денег на очередную экспедицию. С
тех пор он объехал десятки стран. А на машину денег не накопил. Нам трудно
понять его образ жизни. Наше существование удивляет его не меньше.
   "АВТОПИЛОТ": Каким образом ты стал свободным фотографом?
   КАМЕНЕВ: Я снимал с детства. Поступать решил в МИИГАиК, там было
отделение "аэрофотосъемки". На это слово я, собственно, и клюнул. После
института летал на вертолете, снимал северные моря. По восемь месяцев в
году командировки, платили хорошо, но все равно надоело. В 1988 году
уволился. Походил по редакциям, показал свои фотографии. Всем нравилось, но
мест свободных не было. Через полгода деньги кончились, и я поехал в
Туркмению ловить змей.
   "АВТОПИЛОТ": Что, так просто взял и поехал?
   КАМЕНЕВ: Ну, я ездил до этого в Туркмению снимать Бабаша. Владимир
Михайлович Бабаш -- личность легендарная, по нему книга "Змеелов" написана.
К нему и поехал. За гюрзу давали 20 рублей, за кобру -- 30. За день можно
было заработать столько, сколько в Москве за месяц.
   "АВТОПИЛОТ": Сыворотка спасла бы тебя от укуса?
   КАМЕНЕВ: Укус гюрзы смертельный. Чужеродный белок сворачивает кровь.
Сыворотка тоже чужеродный белок, еще не известно, что опасней. Лучше
разрезать место укуса и выдавить побольше крови. У Бабаша 16 укусов, все
руки скрюченные, в шрамах. Меня не кусали, но я и занимался ловлей змей
всего два месяца. Потом нашел место в "Советском спорте". Два года
отработал. Снова надоело. Одно и то же, футбол-хоккей. Когда стали доступны
слайдовые пленки, я увлекся, стал снимать на цвет и вот уже десять лет как
free lance.
   "АВТОПИЛОТ": Уволится уволился, а занялся чем?
   КАМЕНЕВ: Много путешествовал, Крым, Кавказ, горы, подводная съемка.
Оборудования тогда не было, сам сделал подводный бокс. Взял отечественную
маску -- перед объективом должно быть стекло -- на камеру одевал
презерватив и несколько полиэтиленовых пакетов, замазывал все щели
пластилином и снимал. Хотя посмотреть в видоискатель нельзя было, и на
глубине 12 метров бокс так обжимало давлением, что срабатывала кнопка на
моторе и камера сама начинала щелкать.
   В 1992 году я возил в Крым группу французов-подводников. Среди них
оказался организатор Антибского фестиваля -- самого элитного среди
подводных фотографов и операторов. Я показал свою серию "Подводная жизнь
болота", и меня позвали во Францию на фестиваль. Я и мечтать об этом не
мог.
   "АВТОПИЛОТ": А что интересного в болоте?
   КАМЕНЕВ: Там дико интересная жизнь, личинки всякие, лягушки трахаются. С
лягушками интересно получилось. Я снимал в лесу, вижу -- у них спарринг
начался. Дома подготовил оборудование, взял аквариум, гидрокостюм. Через
три дня вернулся. Икры полно, лягушек нет. Как быть? Поймал трех самцов и
шесть самок, посадил в пакет и стал ждать. Нашлось двое мужиков, схватили
самок. Быстро отнес их в речку, достал аквариум, в него камеру со вспышкой
поставил, притопил аквариум, все отснял. В общем, с этой серией в категории
"Пресноводные водоемы" я получил третье место на фестивале. На следующий
год меня снова пригласили, и я стал готовить новую серию, по северным
морям. Нырял на Баренцевом море, оттуда случайно попал на Землю Франца
Иосифа. С камерой, у меня тогда уже бокс для "Зенита" был, сделал восемь
одиночных погружений под лед. Встретил на Земле Франца Иосифа группу -- 22
человека из команды Кусто. Они довольны: за двадцать дней четыре
погружения. У них сухие костюмы, оборудование современное. А я каждый день
под лед лазил в мокром костюме "Чайка". Латаный мокрый костюм и ржавые
баллоны. Без жилета-компенсатора, без перчаток, без манометра, без часов.
Стало трудно дышать -- всплываешь. Оттуда я привез уникальную съемку. Во
Франции ее купили. А у нас предложил одному журналу путешествий. Принес,
редактор говорит: "Все, супер, ставим в номер". А потом: "Слушай, а
гостиницы там есть?" Я говорю, окстись, мужик, какие гостиницы: это 82-й
градус северной широты, до полюса 800 километров. Там положительная
температура бывает две недели в году. Он тогда: "Раз отелей нет, значит
бартера не будет. Нет, старик, не нужно".
   "АВТОПИЛОТ": Так на что ты жил?
   КАМЕНЕВ: Календари снимал для банков, рекламу.
   "АВТОПИЛОТ": Но рекламная съемка требует студии, оборудования...
   КАМЕНЕВ: Какое! Если бы заказчики видели... Все на ниточках. Я снимал
первый билборд в Москве: Kodak в России. Задание такое: лежат две
скорлупки, желтый цыпленок, красные лапки и клюв, фирменные цвета "Кодака",
и фотоаппарат лежит. Это был ноябрь 1993 года. Осень, где взять цыплят?
Поехал по птицефабрикам. В Люберцах говорят -- есть шестидесятисуточные. Но
мне маленьких надо. Под Бронницами нашли яичную птицефабрику. Там цыплят,
вообще-то, быть не должно, но иногда яйца куда-то закатываются, появляются
цыплята, побочный продукт. Сторож вынес несколько. Все равно, говорит, не
довезете. Довез. Смотрю. Лапки и клюв бледно-розовые, пушок белый. Ладно,
лапы и клюв покрасил театральным гримом, а перья как? От мокрой краски они
слипнутся. Растолок в пудру акварель, ваткой покрасил. Я в квартире
работал. Раздается телефонный звонок. Иду к телефону, в это время моя кошка
бросается на цыплят, роняет лампу, короткое замыкание, свет во всей
квартире гаснет. В суматохе кошка всех цыплят покусала. Но съесть не
успела. Ладно, настроил свет, ставлю цыпленка. А ему тепло, он сразу глаза
закрывает, приседает и спит. Я к балкону съемки переместил, там прохладней.
Там цыпленок секунд двадцать бодрился, но потом тоже засыпал. Его убирал,
ставил нового. Все отснял, билборды висели.
   "АВТОПИЛОТ": Цыплята погибли?
   КАМЕНЕВ: Нет, вернул в рекламное агентство. Тетка какая-то взяла,
отвезла на дачу, всех вырастила.
   "АВТОПИЛОТ": Зачем иностранной компании нужно заказывать съемку в
России?
   КАМЕНЕВ: Дешевле получается. Вот пример. В Россию приезжает
мультимиллиардер Росс Перо. Он хочет, чтобы каждый его шаг снимали. Я сутки
с ним провел. Каждые два часа мне приносили пакет пленки, забирали отснятую
и сразу же DHL в Америку. Как я потом узнал, у группы сопровождения был
выбор. Взять фотографа из Америки. Это пять тысяч долларов за съемочный
день. Взять местного. Это полцены. Меня опустили еще в пять раз. Но 500
долларов в день -- все равно неплохо.
   Был и такой заказ. Американцы попросили отснять всю Среднюю Азию. Я
опоздал на самолет в Душанбе. Билетов нет. Приятель, провожавший до
аэропорта, предложил: а давай на машине. Я говорю: "Куда, это четыре с
половиной тысячи километров в один конец!" Но вечером посидели, выпили, с
утра прокачали на его "Москвиче" тормоза, купили запасное колесо и поехали.
За месяц намотали 16 тысяч километров. Я ему говорил: "Саня, машину не
жалей, приедем, новую куплю". Я тогда действительно заработал на 20 машин.
Но деньги пришли во "Внешторгбанк". А там как раз счета закрыли. Они
вернулись в Америку. Американцы спрашивают: деньги куда отправлять? У
приятеля был счет в Бельгии. За деньгами поехали на том же "Москвиче".
Заехали в Бельгию, потом на Антибский фестиваль, потом зачем-то в Лондон.
Мотались 47 дней. Все потратили. Сто марок осталось, куртку в Москве купил.
   "АВТОПИЛОТ": Свою машину ты зачем продал?
   КАМЕНЕВ: Я очень хотел попасть в Новую Гвинею. Уникальное место. Глуше,
чем Амазония. National Geografic посылал туда экспедицию в последний раз в
1929 году. Следующая была в 95-м. Я был в 1994 г. Альпинисты, при поддержке
"Мост-банка", поехали покорять Солнечную вершину в Океании. Упросил, чтобы
взяли с собой. Они сказали: "Хорошо, но платишь сам". Продал свой
"Москвич", часть денег взял в долг и поехал. А дальше получилось так, что
по ошибке альпинисты выписали разрешение не туда, куда нужно было. А три
тысячи долларов уже заплачено. Деньги пропадали, и я поехал не на гору, а к
диким племенам Новой Гвинеи.
   "АВТОПИЛОТ": Насколько диким?
   КАМЕНЕВ: На побережье есть город, там гостиница -- кровать и бочка с
водой, магазин и даже банк. Час на маленьком самолете -- попадаешь в
поселок. До него можно добраться только воздухом, кругом все затоплено. В
поселке папуасы в одежде ходят. Хотя у моего проводника никогда не было
обуви. Я ему кроссовки -- поддельный "рибок" за шесть долларов -- купил,
так он венок себе из цветов сплел, песни пел, плясал от счастья.
   Если час идти от поселка, то на белых не реагируют, два часа -- дети не
видели белых, три часа -- не все взрослые видели белых, пять часов --
стрелу в жопу получишь на раз-два. У таких папуасов я прожил неделю.
   "АВТОПИЛОТ": Они едят друг?
   КАМЕНЕВ: Лет двадцать как не едят. Они же едят не потому, что голодны, а
чтобы силу врага в себя перекачать. Врага нужно съесть, а его именем
назвать ребенка. Так что если попадешь к каннибалам, никогда не говори
своего имени. А в остальном все нормально: никаких денег, каменные топоры,
вождей мумифицируют, огонь добывают с помощью палки и веревки за пять
секунд. Женщины, когда скорбят, отрезают себе фаланги пальцев --у взрослых
теток пальцев почти нет, мужики отрезают уши. Пальцы нужны, чтобы охотится
с луком. Все грамотно.
   "АВТОПИЛОТ": Как ты с ними общался?
   КАМЕНЕВ: На пальцах. А как еще? У них две тысячи наречий.
   "АВТОПИЛОТ": На фотоаппарат они внимание обращали?
   КАМЕНЕВ: Скорее на вспышку. Но больше всего их удивили мои наручные
часы, китайские, с будильником. Они петухом кукарекали. Папуасы соберутся в
группу и просят: покукарекай. Я включаю. Они счастливы! Петух в часах!
   "АВТОПИЛОТ": А где ты спал, что ты ел?
   КАМЕНЕВ: Спал на соломе, в общей хижине, вместе с молодыми воинами.
Молодежь у них -- лет 12-13, до сорока редко кто доживает. Хижину топят
по-черному, так, что глаза режет. Дымохода нет, иначе ночью дождь зальет
огонь. Воду для питья возил с собой, ел вместе со всеми. С охоты воины
приносят кабана, роют яму, туда кладут раскаленные камни и часов пять
жарят.
   "АВТОПИЛОТ": И ты ел, не боялся?
   КАМЕНЕВ: После термической обработки можно. Вождь отрезает кусок
бамбуковым ножом, дает мне. Я старался взять так, чтобы перехватить его
пальцы. Руки он отроду не мыл. А 150 не известных в Европе болезней
схватить не хотелось. Ну, и виски сверху добавлял.
   "АВТОПИЛОТ": Сами папуасы не пьют?
   КАМЕНЕВ: Спиртное запрещено, даже пиво. Я вождю предлагал, но он
отказался.
   "АВТОПИЛОТ": Ты говорил, что на поездку занимал деньги. Поездки быстро
окупаются?
   КАМЕНЕВ: Окупаются в итоге все поездки, но очень не скоро. Месячная
поездка -- это тысяча долларов только на одну пленку. Сколько слайдов я
должен продать по 20--30 долларов, чтобы вернуть ее? Плюс у меня семья,
оборудование свое -- спальники, палатки, подводное снаряжение,
фотоаппаратура. Когда я показал съемки папуасов редактору из National
Geografic, он спросил: а ты снимаешь двумя объективами из принципиальных
соображений? Тогда у меня было два объектива -- 35 миллиметров и 80-200. Я
ответил, что да. Он бы просто не поверил, что, потратив семь тысяч долларов
на поездку, я не нашел 400 долларов на "двадцатник" (широкоугольный
объектив 20 мм. -- Прим. ред.).
   "АВТОПИЛОТ": Ты чем сейчас снимаешь?
   КАМЕНЕВ: "Кэноном". Только профессиональные модели могут работать в
экстремальных условиях.
   "АВТОПИЛОТ": Это как?
   КАМЕНЕВ: Я в Якутии снимал. Температура -50, все работает, только
батарейки на животе надо греть. Сахара, Тунис, песок так забивал объектив,
что его не провернуть. Ничего, перетерлось. Отбор Camel Trophy в Сочи. День
снимал под дождем, в номере вылил воду из объектива, поставил на батарею,
через три часа все работает. Я должен покупать современную аппаратуру,
чтобы не отстать. Не всегда получается. Хороший бокс для подводной съемки,
который держит до ста метров, стоит пять тысяч долларов. При существующих
гонорарах мне его не "отбить". Приходится брать в аренду.
   "АВТОПИЛОТ": Ты глубоко ныряешь?
   КАМЕНЕВ: Этим летом на Camel Trophy в Полинезии я нырнул без акваланга
на 18 метров. Попросили достать велосипед, он упал в озеро, в пещере. Вода
чистая, мне показалось, что до дна метров 12. Нырнул, якорь к велику
прицепил, обратно еле всплыл. Потом эхолотом замерили -- оказалось 18
метров. Знал бы, ни за что не полез. Глубже сорока метров, я считаю, делать
нечего, даже с аквалангом.
   "АВТОПИЛОТ": А на Северном полюсе ты глубоко погружался?
   КАМЕНЕВ: Метров на шесть. Глубже чернота и торосы. И вниз четыре
километра. .
   "АВТОПИЛОТ": Холодно было?
   КАМЕНЕВ: Не очень. Хотя я, наверное, был первым идиотом в мире, который
нырял на полюсе в мокром трехмиллиметровом костюме Picasso -- специальный
"охотничий" костюм, он так плотно облегает, что одеть можно только на
мокрое тело, с мылом или шампунем. На полюсе важнее то, что вероятность
замерзания оборудования -- 50 процентов.
   "АВТОПИЛОТ": Какая твоя самая серьезная травма?
   КАМЕНЕВ: Для фотографа что главное? Верхняя точка. У меня друг стоял у
истоков парапланеризма. И меня увлекло -- отличный обзор, свободный полет.
В марте 1994 года в карьере, под Люберцами, на высоте 15 метров у меня
сложился купол. Высота критическая, еще ветер. На скорости вошел в ледяной
склон. Считай, с шестого этажа прыгнул. Обычно в таких случаях погибают. У
меня же компрессионный перелом двух позвонков и ноги в клочья -- 16
переломов. Правую ногу отрезать хотели, на левой пятка на семь частей
разлетелась. Доктора слепили, сказали: ходить будет, но бегать -- вряд ли.
Четыре месяца в больнице, аппарат Елизарова, заново учился ходить... Сейчас
бегаю и на горных лыжах катаюсь.
   "АВТОПИЛОТ": На параплане больше не летал? И с парашютом не прыгал?
   КАМЕНЕВ: Нет. Не то что бы боюсь, меня приземление беспокоит. Оно разное
бывает, могу снова получить травму. К тому же парашютной съемкой занимается
Андрей Веселов. У него оборудование специальное, затвор спускает щекой. Мне
не составить ему конкуренцию. Сейчас меня очень привлекает бейс-джампинг.
Это прыжки с критических высот: скалы, ЛЭП, башни. Маленький парашют надо
выбросить на высоте 100 метров. Никакой страховки. Раньше выбросил -- ты не
джампер, не крут, ниже -- разбился. Критический уровень страха. Хочется
попробовать.
   "АВТОПИЛОТ": Ты что, никогда ничего не боишься?
   КАМЕНЕВ: Ну, почему. В прошлом году ездил на Аляску на ски-экстрим.
Экстремальный горнолыжный спуск. С вертолета высадили на гребень скалы.
Уклон 55 градусов. Смотришь почти в пропасть. Внизу льды. Я говорю: нет, я
не настоящий пожарник, не поеду. Ведь падать нельзя. Если упал, пойдет
лавина. У меня уже был опыт, пару раз попадал в лавины. Очень неприятно.
Одна голова торчит, сам беспомощный, как котенок. Но страшно не это, а то,
что лавина скинет тебя со скалы. Инструктор, двукратный чемпион мира по
ски-экстриму, съехал и говорит по рации: левее моего следа можно, правее --
ни в коем случае. Страшно было очень.
   "АВТОПИЛОТ": И ты съехал?
   КАМЕНЕВ: Съехал. Переступил через страх и съехал, с аппаратурой в
рюкзаке.
   "АВТОПИЛОТ": А оно тебе надо?
   КАМЕНЕВ: Знаешь, в этом феврале, когда я чуть не сломал себе шею --
перелетел через голову на горном велосипеде, -- то сказал: успокойся, ты не
спортсмен, а фотограф, и тебе уже 38 лет. Но я не могу долго сидеть дома. У
меня нет зарплаты, нет постоянного места работы. Но я смотрю: сильные,
умные молодые люди годами сидят в офисах. Изо дня в день. Понимаю: они
зарабатывают деньги. Но они-то отдают себе отчет, что жизнь проходит?
   СЕРГЕЙ ШЕРСТЕННИКОВ.